marusya

Где поесть в Штутгарте?

Город Штутгарт поразительно некрасив! Центральная улица, которая тянется в бесконечность, уныла, как пятидесятипятилетняя девственница без надежды на изменения в судьбе. Поднимать глаза вверх, чтобы полюбоваться фасадами зданий, нет никакого смысла - они серы и ужасны, витрины магазинов, из которых, центр, собственно, и состоит, взоров тоже не радуют. К тому же оказалось, что в центре города нет ни одного заведения, где можно прилично поесть. Да что там, прилично! Хоть как-нибудь поесть! Попытки найти место, где можно было бы укрыться от мокрого снега с дождем и что-нибудь перекусить, оказались безуспешными. Мы облазили весь центр, но обнаружили только два каких-то невразумительных бара и помпезный китайский ресторан, где мы, за отсутствием альтернативы, и приземлились. Лучше бы я осталась голодной! Не припомню, когда мне в последний раз доводилось есть такую гадкую еду! Подозреваю, что никогда. Где едят жители города (ну, не всегда же они гремят кастрюльками дома???), осталось для меня загадкой. И это при том, что швабская кухня - одна из лучших в Германии. Я решила, что штутгартцы вместо ресторанов ходят в казино - иначе почему тогда в самом центре города в радиусе 500 метров их оказалось три?!

Зато километрах в 90 от Штутгарта, в небольшом городке Аален на крошечном пятачке нашлось штук 20 ресторанов - и весьма пристойных. Мы решили пообедать в заведении с замечательным названием "Рамбазамба" - и не прогадали. Барная стойка ломилась от всевозможных пирогов и тортов (повариха из кухни носила их - один за другим - минут 10), в меню оказались такие блюда как карибский банановый суп с черным тмином и свекольный суп-пюре с хреном (мы заказали оба, и оба были восхитительны!), но самым чудесным в этом ресторане оказалась официантка. В искрящихся зеленых парчовых шароварах и зеленой же кружевной блузке с приколотой на груди огромной черной розой она носилась по залу как смерч, как вихрь, она была одновременно везде! Маленькая блондинка с торчащими во все стороны, как перья галчонка, платиновыми волосами и ярко-красной помадой оттенка "вырви глаз". Просто офигенная! Жаль, что мне так и не удалось ее сфотографировать - она была как ртуть, не поймать!

А у входа в ресторан стоял олдтаймер "Вольво", фургон небесно-голубого цвета с белой окантовкой по борту и белой же надписью Rambazamba - потрясающе стильный! Машина так сияла, что от нее было не оторвать глаз. Она была прекрасна. Если я вспомню, как постить фотографии, я ее покажу. И стойку с пирогами покажу. В общем, пусть Штутгарт курит бамбук в сторонке - конкуренцию "Рамбазамбе" его невидимые рестораны явно не составят.
marusya

ДОЧА

Вот у вас есть слово, от которого вас начинает трясти мелкой дрожью, где бы вы его не увидели или не услышали? У меня есть: ДОЧА. (А еще - "вкусняшка" и "нямка" - слова, время от времени встречающиеся в кулинарных ЖЖ-журналах. Их любят особо одаренные кулинарки. Альтернативно одаренные, такие, которые щедро приправляют свои шедевры "маёнезиком". Но ДОЧА - вне конкуренции).
marusya

"Убыр"

В последние несколько лет мы с русской литературой шли в параллельных направлениях. Ей было хорошо без меня, а мне - без нее. Так что я даже сама себе удивилась, прочитав модный ныне роман "Убыр". (Правда, до этого были прочитаны два опуса Анны Борисовой ака Бориса Акунина, но это к литературе это отнести сложно, так что они не считаются). "Убыр" я начала читать, поддавшись рекламным посулам: страшненько и аутентичненько.

И вот что удивительно - реклама не соврала! И страшненько, и аутентичненько. Добротный такой, плотный текст, все обещания выполнены: обещали попугать - попугали, да еше как! Обещали аутентики - вот она, почти на каждой странице сноски и отсылки к татарскому фольклору. Хорошая книжка, одним словом, без занудствования и попыток размышлять о судьбах родины и о спасении отчизны.

Вот только в второй ее половине я как-то абсолютно перестала улавливать происходящее. Как бабка спасла Дилю? Почему она воскресла? Что это за таинственный зуб был у ее под подушкой? Что за рана на голове? Почему мобильный телефон? Что стало с бабкой? В общем, в конце роман превратился в какой-то полный сюр без намека на объяснение.

Кто-нибудь из вас читал "Убыр"? Вы поняли, что там вообще произошло? Поделитесь знаниями, а то я уже который день мучаюсь!
marusya

Розовый творожно-клубничный торт

Детка растет, ее вкусы и предпочтения меняются. Неизменным остается лишь одно - на свой день рождения она требует торт с клубникой. А поскольку традиционный торт с клубникой и со сливками мне изрядно надоел, на этот день рождения я решила поэкспериментировать и испечь что-то новое. Результат превзошел все ожидания - нежный, воздушный, тающий во рту творожно-клубничный крем на хрустящей и рассыпчатой основе был прекрасен. "Я уверена, в этом торте очень мало калорий", - сказала детка, доедая второй кус. Я решила оставить ее в этом заблуждении :)



Collapse )
marusya

(no subject)

Отношение к работникам немецкой налоговой инспекции сродни отношению к средневековым палачам: никто их не любит и все их в душе боятся.
marusya

Голландские чайки

Омерзительностью голоса с голландскими чайками не сравнится ни одно живое существо. Достаточно единственной птички, усевшейся на крыше одного из пляжных кафе и раскрывшей клюв, чтобы весь народ в радиусе двухсот метров забился от ужаса в конвульсиях. И почему еще никто не догадался использовать чаек в качестве психологического оружия? В течение нескольких минут противник был бы полностью деморализован!
marusya

С корабля на Заз

Мы неслись как угорелые из Голландии домой, чтобы попасть на концерт Заз. Как по мне, можно было и не нестись - девочка мне не понравилась. Похоже, она еще не знает, что делать с собой на сцене, как двигаться и в какую сторону податься, поэтому беспорядочно дергается во все стороны одновременно, как обезумевшая марионетка. При этом периодически пытается вести задушевные беседы с публикой на французском языке с помощью плохой переводчицы. Вдруг зачем-то запела "Ne me quitte pas" Жака Бреля, на середине оборвала... Возникает ощущение абсолютного хаоса.

Впрочем, в умении заводить публику Заз не откажешь. Как и в умении петь - голос у нее очень яркий, ни с кем не спутать. Поразило, что большую часть песен публика пела вместе с ней по-французски - и это в Германии, где народ особым франкофильством не отличается. Мы ходили на концерт довольно большой компанией, и я со своим "фе" оказалась в абсолютном меньшинстве - всем остальным Заз понравилась. Даже Рюдигеру, который шел на концерт с видом "иду на плаху ради тебя, дорогая". Однако я вполне допускаю, что через пару лет, когда девочка научится уверенно держаться на сцене, она понравится и мне.
marusya

Шлагбаум-баум-баум

Каждое утро по пути на работу игра в рулетку: открыт шлагбаум через железную дорогу или закрыт? А если открыт, успею перебежать, пока он не закроется, или придется ждать очередные 10-15 минут? Совершая спринтерский рывок к шлагбауму в туфлях на десятисантиметровых шпильках и в офисной юбке-карандаше, я, наверняка, преставляю собой презабавное зрелище. Мышцы лица напряжены, глаза выпучены: успею или не успею?! А-а-а-а, зажегся красный свет, сейчас эта тварь поползет вниз... Скорее!!!!

Я не кровожадный человек, но архитектору, перерезавшему весь город железнодорожными путями и при этом не позаботившемуся ни о подземных переходах, ни о навесных мостах, хочется открутить и руки, и голову. Причем, я еще не решила, в какой последовательности.
marusya

Анна Гавальда "Утешительная партия игры в петанк"

Анна Гавальда всегда была эдаким облегченным французским вариантом Дины Рубиной: отпускное чтиво, перелистать страницы в режиме нон-стоп, пощекотать вкусовые рецепторы парой удачных метафор и забыть, о чем был сабж, сразу же после перелистывания последней страницы.

Но в "Утешительной партии игры в петанк" Гавальде даже уровня Рубиной достичь не удалось. Главный герой, 47-летний архитектор Шарль Баланда на протяжении 800 страниц сражается с тараканами у себя в голове, пытаясь разобраться с мертвыми и живыми, и вот в эту муторную тягость приходится погружаться читателю. Где-то к концу книги герою каким-то непостижимым образом удается разобраться со всеми проблемами, и, в лучших традициях викторианского романа, все положительные герои оказываются вознаграждены, получив вожделенного петушка на палочке (и даже мертвых переносят из устрашающих своей бесприютностью могил в урбанистическом пейзаже в уютные и пасторальные могилки), все отрицательные герои получают от автора щелчок по носу и заливаются слезами: кто, сидя в модной парижской парикмахерской, кто, играя на трубе во французской провинции, а сам герой спешит под венец. Звучат трубы и фанфары, поют ангелы и купидоны, все счастливы, ура!

Отдельного пинка заслуживает стиль: рубленые фразы с огромным количеством однородных членов предложения, ощущение, что находишься в бакалейной лавке, где рачительный хозяин пересчитывает товар. Домик, собака, кошка, лама, печенье в виде домика, собаки, кошки, ламы, плита, посудомойка, стол, стул, тарелки, чашки, сапоги, газонокосилка, циркулярная пила... Слушателям курсов по бухучету посвящается.

Вердикт: более удручающего чтива читать давно не приходилось.